предыдущая главасодержаниеследующая глава

Письма со скоростью света (Вместо заключения)

Попрощавшись с миром коллекционеров, мы снова в машине времени. Снова перед нами пульт управления с бесчисленными рычагами и кнопками. Но путешествие, которое предстоит на прощание, не похоже на то, что мы уже совершили. Мы полетим не назад, а вперед. Пропустив кнопку "История", рука уверенно отправит наш корабль в будущее. И оказалось, что оно совсем не за горами. Напротив, граница между сегодняшним и завтрашним днем пролегает где-то совсем рядом...

Но путешествие в будущее - не только маршрут во времени. Нам пришлось переместиться и в пространстве. Будущее и космос неотделимы. Удивительно ли, что часть последних страниц книги придется отдать путешествиям вне Земли.

Безмолвная Луна (это даже не будущее, а настоящее) приняла первое послание человека. Она не ответила ему - пустая, безлюдная. Но тем не менее земляне продолжают изыскания в области космической связи. Они проектируют межпланетные корабли, готовятся к обмену информацией с иными мирами. Связь нужна. Это бесспорно. И снова, как и тысячелетия назад, почту опережает телеграф...

Огни факелов, дымы костров, удары сигнальных барабанов понесли вести задолго до первых почтовых линий. Спустя несколько тысячелетий люди вновь вспомнили о телеграфе.

Даже самые быстрые гонцы не могли угнаться за сигналами длинноруких башен семафорного телеграфа Клода Шаппа. Первая линия этого телеграфа, длиной 225 километров, связала Париж и Лилль. Затем оптическим телеграфом обзавелись и другие страны. Линии связи становились все длиннее и длиннее. Рекорд поставила самая большая линия в мире - Петербург - Варшава. Она насчитывала 1200 километров.

Однако скоро о лапчатых башнях Шаппа вспоминали как о забавном историческом казусе. Оптический телеграф, казалось бы, навсегда уступил место своему электромагнитному собрату. Но... случилось совершенно неожиданное: в середине XX века оптический телеграф взял весьма внушительный реванш.

В самом деле, представьте себе космонавта, который вспышками красного света шлет сообщение о благополучном прибытии на Луну, и вы поймете, сколь велика яркость луча, который физики исторгают из рубинового кристалла. Посланный с Земли на Луну или с Луны на Землю, такой луч осветит пятно диаметром в 16 километров. В этом свете удастся прочесть даже самый мелкий шрифт. Двухсторонняя оптическая телеграфная связь будет безотказно действовать между Землей и Луной.

Рожденный рубиновым кристаллом луч напоминает о фантастическом романе Алексея Толстого "Гипперболоид инженера Гарина". Породнившись с древней как мир идеей сигнализации светом, этот фантастический луч сделал реальностью оптическую сигнализацию в космосе, за которую еще в 1896 году ратовал Константин Эдуардович Циолковский.

Незадолго до того как Циолковский занялся проблемами космической связи, итальянец Скиапарелли разглядел на поверхности Марса какие-то непонятные полосы, геометрически правильным рисунком покрывавшие поверхность далекой планеты. Весть о "каналах" на Марсе - признаках никому неведомой цивилизации - стремительно облетела земной шар. Даже людей, далеких от астрономии, взволновало это ошеломляющее сообщение.

Естественно, поверив в то, что на Марсе живут разумные существа (а без них как же могла появиться система каналов!), люди захотели установить связь с марсианами.

26 ноября 1896 года газета "Калужский вестник" публикует "научный фельетон" Циолковского "Может ли когда-нибудь Земля заявить жителям других планет о существовании на ней разумных существ?"

Сигналы в космос? Какими они должны быть? Оптическая сигнализация - единственная возможность, которую техника могла предоставить ученым. Циолковский отлично распорядился этой возможностью. Он предложил разговаривать с космосом языком точек и тире - азбукой сигналов, хорошо известной телеграфистам.

То, что предлагал Циолковский, выглядело одновременно абсолютной реальностью и чистейшей фантастикой. Шутка ли - установить на весенней черной пахоте ряд щитов площадью в одну квадратную версту, окрашенных яркой белой краской! "Маневрируя с нашими щитами, кажущимися с Марса одной блестящей точкой, мы сумели бы прекрасно заявить о себе и о своей культуре".

Ничего себе задачка! Попробуйте точками и тире говорить с тем, кто не знает родного вам языка. Безнадежно? Ан нет! Все зависит от умения. И когда Циолковский взялся за это дело, оказалось, что лаконичный язык точек и тире может стать понятным обитателям Марса, явно не знающим земных наречий.

Марки с портретом Циолковского пока украшают письма, перемещающиеся в пределах нашей планеты, но уже не за горами день, когда они смогут стать марками космической почты
Марки с портретом Циолковского пока украшают письма, перемещающиеся в пределах нашей планеты, но уже не за горами день, когда они смогут стать марками космической почты

Мысль созрела. И Циолковский не делает из нее секрета. Для начала понадобится ряд одинаковых сигналов. Их необходимо посылать через равные промежутки времени. Они прозвучат как позывные - свидетельство того, что Земля преднамеренно вызывает на разговор всю Вселенную, а дальше... Впрочем, стоит ли пересказывать то, что написал Циолковский? Не проще ли предоставить ему слово самому:

"Другой маневр: щиты убеждают марситов в нашем уменье считать. Для этого щиты заставляют сверкнуть раз, потом 2, 3 и т. д., оставляя между каждой группой сверканий промежуток секунд в 10.

Подобным путем мы могли бы щегольнуть перед нашими соседями полными арифметическими познаниями: показать, например, наше уменье умножать, делить, извлекать корни и проч. знание разных кривых могли бы изобразить рядом чисел. Так, параболу рядом 1, 4, 9, 16, 25... Могли бы даже показать астрономические познания, например соотношения объемов планет... Следует начать с вещей, известных марситам, каковы астрономические и физические данные.

Ряд чисел мог бы даже передать марситам любую фигуру: фигуру собаки, человека, машины и проч.

В самом деле, если они, подобно людям, знакомы хотя бы немного с аналитической геометрией, то им нетрудно будет догадаться понимать эти числа..."

Таким выглядел разговор с "марситами" в представлении Константина Эдуардовича. Способ "завязывания знакомств" во Вселенной, которым намерена воспользоваться современная наука, в принципе не отличается от того, что предлагал Циолковский. Ученые наших дней тоже считают, что основой интернационального межпланетного языка станет математика.

В своем стремлении ловить и передавать космические сигналы ученые воистину неистощимы на выдумки. Подобно мореплавателям, бросавшим за борт бутылки с записками, ученые готовят к запуску в космический океан специальные ракеты, снабженные автоматическими радиопередатчиками сигналов, питающимися от солнечной батареи, такие ракеты полетят не по воле волн, а по трассе, намеченной человеком. Они будут носиться долго и далеко, разнося под светом чужих солнц голоса Земли, сообщая нашим космическим соседям о маленькой, не известной "в межзвездных далях планете...

Сотни лет торопилась почта. С лошади она пересела на поезд, автомобиль, самолет. В наши дни пытается оседлать ракету. Дух захватывает, когда пытаешься оглядеть этот путь.

Всего лишь несколько тысячелетий назад, приручив лошадь, человек обрел источник энергии мощностью в одну лошадиную силу. Оператор современного космодрома, нажав кнопку стартового устройства, освобождает мощность, измеряемую миллионами лошадиных сил. Чем больше мощность, тем выше скорость. И невольно возникает вопрос: а существует ли предел скорости, с которой почта может передавать известия?

- Да, такой предел есть, - говорит наука. - Как установил великий физик Альберт Эйнштейн, он измеряется внушительной цифрой - триста тысяч километров в секунду, скоростью продвижения света.

- Но возможно ли двигаться так быстро?

- Возможно, - отвечают ученые, - но для этого надо построить грандиозный звездолет - фотонную ракету.

Идея фотонной ракеты, выдвинутая Эугеном Зенгером, основана на том, что свет представляет собой поток мельчайших частиц материи - фотонов. Снабдив ракету исполинским отражателем, Зенгер предложил собрать в один луч мощный поток фотонов, вылетающих из "светового двигателя", и отразить их в пространство. Луч станет рабочим веществом необычной ракеты и придаст ей скорость, близкую к скорости света.

Энергия, необходимая для осуществления идеи Зенгера, так велика, что запускать фотонную ракету с Земли невозможно. Лучи, отраженные ее исполинским рефлектором, испепелят все живое. Запуск реактивного гиганта возможен только из космоса.

Чтобы развить чудовищную энергию, необходимую фотонному звездолету, Зенгер предлагает воспользоваться аннигиляцией - взаимодействием вещества и антивещества. Этот процесс сопровождается выделением неслыханного количества энергии. Даже расположив стартовую площадку в космосе за несколько миллионов километров от Земли, придется проявлять исключительную осторожность. Реактивный луч, отбрасываемый рефлектором фотонного двигателя межзвездного корабля, способен испепелить все живое на нашей планете.

Когда через многие десятилетия закончится разработка этого космического экспресса, пассажиры и почта помчатся на расстояния, измеряемые не километрами, а световыми годами. Впрочем, чтобы посылать письма со скоростью света, постройка фотонных звездолетов совсем не обязательна...

Гораздо более реальные возможности открывает фототелеграф, счастливо сочетающий лучшие качества почты, телеграфа и радио. Незаметно и скромно завоевывает он самые различные области связи. Несколько лет назад, когда спускали в воду первый в мире атомный ледокол "Ленин", фототелеграф стал одним из важнейших средств испытаний. Сводки, кривые, вычерченные испытательными аппаратами, чертежи, графики передавались с борта корабля на завод и обратно по линиям радиотелеграфной связи.

Отлично зарекомендовала себя фототелеграфная установка на московском заводе "Фрезер". Копии чертежей из конструкторского бюро и заводского архива за считанные минуты передаются в цехи, а оригиналы остаются на месте.

Завоевание космоса открывает фототелеграфу возможность стать средством межконтинентальной связи. Однако, отправляя письма по радио, хочется, чтобы они добрались до адресата без искажений, а для этого надо преодолеть радиопомехи. Задача сложна, тем не менее ее разрешают. От неприятных помех позволяют освободиться не испытывающие вредного воздействия солнечной активности ультракороткие волны. Распространяющиеся по прямой, подобно свету, эти волны оказались особенно удобными для ретрансляции через специальные спутники Земли, способные отражать (а в некоторых случаях и усиливать) посланные к ним сигналы.

Множество трудностей подстерегает связистов в космическом пространстве. Одна из них - метеоры. Микрометеоры быстро выводят спутники связи из строя. Важнейшая задача инженеров - сделать эти спутники более долговечными.

Передача изображений по радио через космос - дело молодое. Но перспективы у него головокружительные. Сегодня вы опускаете в почтовый ящик письма, а завтра, чтобы послать срочное сообщение, вы опустите заполненный бланк в щель фототелеграфного автомата. Монета, брошенная вслед за бланком, оплатит пересылку. Автомат тут же передаст депешу и выдаст талон-квитанцию с номером и временем отправления телеграммы.

Фантастика? Разумеется! Но фототелеграф уверенно догоняет почту. Вероятно, еще до начала третьего тысячелетия у нас в квартирах появятся небольшие аппараты фототелеграфной связи. Они добросовестно запишут все, что будет послано вам на протяжении дня. Когда такие аппараты сравняются по распространению с радиоприемниками и телефонами, мы скажем: все! Быстрее почту передавать невозможно, ибо скорость света - это тот предел скорости, который сегодня Известен физикам.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://filateliya.su/ "Filateliya.su: История почтовой связи. Филателия. Почтовые марки"